Воды слонам! - Страница 96


К оглавлению

96

— Это моя слониха. А значит, и дело мое.

— Эта слониха — часть имущества цирка «Братьев Бензини», и я, как шериф, уполномочен от имени и по поручению…

— Черта с два! Юна моя.

Вокруг нас собирается толпа, состоящая в основном из бывших разнорабочих «Братьев Бензини». Шериф и железнодорожный чиновник беспокойно переглядываются.

Вперед выходит Грег. Встретившись со мной взглядом, он обращается к шерифу:

— Парень не врет. Это его слониха. Он бродячий артист. Он только ездил с нами, но слониха его.

— Надеюсь, у вас есть доказательства.

Я краснею. Грег пялится на шерифа с откровенной ненавистью. Миг спустя он начинает скрежетать зубами.

— В таком случае, — продолжает шериф с натянутой улыбкой, — попрошу вас не вмешиваться в наши дела.

Я тут же разворачиваюсь к главному управляющему «Братьев Несци». Он явно удивлен.

— Да она вам не нужна, — начинаю я. — Она же тупая, как пробка. Я еще могу заставить ее кое-что сделать, но у вас-то точно ничего не получится.

Он поднимает брови:

— Как-как?

— А ну, попробуйте, пусть она у вас сделает хоть что-нибудь!

Он пялится на меня так, словно у меня на лбу отросли рога.

— Я серьезно, — продолжаю я. — Где ваш слоновод? Пусть попробует. Это совершенно бесполезное животное, ничего не соображает.

Он еще некоторое время на меня глядит, а потом командует:

— Дик, а ну заставь ее что-нибудь сделать.

Вперед выходит человек с крюком.

Я смотрю Рози прямо в глаза. Ну пожалуйста, Рози. Пойми, что здесь происходит. Пожалуйста.

— Как ее зовут? — спрашивает Дик, оглядываясь на меня через плечо.

— Гертруда.

Он поворачивается к Рози.

— Гертруда, ко мне. Ко мне, быстро!

Дик повышает голос, в нем звучат резкие нотки.

Рози трубит и начинает размахивать хоботом.

— Гертруда! Ко мне, быстро! — повторяет он.

Рози моргает. Провозит хоботом по земле и останавливается. Изгибает кончик хобота и ногой напихивает туда землю. А потом, подняв хобот повыше, швыряет собранную землю через спину на толпящихся вокруг людей. Среди рабочих раздаются смешки.

— Гертруда, подними ногу, — продолжает Дик, делая шаг вперед, чтобы оказаться около ее холки, и тыча ей в ногу крюком. — Подними ногу.

Рози машет ушами и принимается его обнюхивать.

— Подними ногу! — он тычет ее сильнее.

Слониха улыбается и ощупывает хоботом его карманы, всеми четырьмя ногами прочно стоя на земле.

Слоновод отбрасывает ее хобот и поворачивается к своему боссу.

— Парень прав. Она ни черта не умеет. И как вы ее только сюда привели?

— Вот его спроси, — управляющий показывает на Грега и вновь обращается ко мне. — А что же она тогда делает?

— Стоит в зверинце и берет конфеты.

— И все? — недоверчиво спрашивает он.

— Ага, — отвечаю я.

— Ничего удивительного, что они прогорели, — качает головой он и возвращается к разговору с шерифом. — Так что, вы говорите, у вас еще есть?

Но я больше ничего не слышу, потому что у меня звенит в ушах.

Господи, что же я натворил?

Я потерянно глазею на окна вагона номер 48, размышляя, как бы сказать Марлене, что теперь у нас есть слон, как вдруг она вылетает из двери и спрыгивает на землю, словно газель. И устремляется куда-то бегом, размахивая руками и ногами.

Проследив за ней взглядом, я тут же понимаю, что к чему. Шериф и главный управляющий «Братьев Несци» толкутся около зверинца, улыбаясь и пожимая друг другу руки. А перед ними выстроены в ряд ее лошадки, которых держат под уздцы рабочие «Братьев Несци». Когда она до них добегает, управляющий и шериф резко разворачиваются. Я слишком далеко, поэтому особо ничего не слышу, кроме обрывков ее крика — в самом верхнем регистре. Что-то вроде «да как вы смеете», «неимоверная наглость» и «ни стыда, ни совести». Она отчаянно жестикулирует. Через площадь до меня долетают «неслыханный грабеж» и «засудят». Или «посадят»?

Оба таращат на нее глаза в полном оцепенении.

Наконец Марлена умолкает. Скрестив на груди руки, она смотрит на них исподлобья и топает ногой. Мужчины изумленно переглядываются. Шериф поворачивается и открывает рот, но прежде чем ему удается хоть что-то сказать, Марлену вновь прорывает. Она голосит, словно плакальщица, и тычет пальцем ему в лицо. Он отступает, но она от него не отстает. Он весь напрягается и зажмуривается, грудь у него ходит ходуном. Перестав грозить ему пальцем, она вновь скрещивает руки на груди и топает ногой.

Шериф открывает глаза, смотрит на главного управляющего и, выдержав многозначительную паузу, чуть пожимает плечами. Главный управляющий хмурится и поворачивается к Марлене.

Выдержав не более пяти секунд, он отступает и поднимает руки вверх, признавая свое поражение. Да у него на лбу написано: «Сдаюсь!» Марлена упирает руки в боки и ждет, буквально испепеляя его взглядом. Он краснеет и отдает какой-то приказ своим людям, держащим лошадок под уздцы.

Марлена дожидается, пока их отведут обратно в зверинец, и гордым шагом направляется обратно, к вагону номер 48.

Боже правый. Теперь я не просто безработный и бездомный. Теперь у меня на руках беременная женщина, осиротевшая собака, слон и одиннадцать лошадей.

Я возвращаюсь на почту и еще раз звоню декану Уилкинсу. На этот раз он молчит куда дольше. А потом, запинаясь, начинает оправдываться: ему очень, очень жаль, может быть, он и хотел бы мне помочь, и, конечно же, он не возражает, чтобы я приехал и сдал выпускные экзамены. Но он просто не представляет, что делать со слоном.

96